Чартер для Kreo

Года так три назад довелось слетать на зимние севера. Тогда только-только запустили авиасообщение, которого не было уже лет двадцать. Субсидируемые из областного бюджета маршруты обслуживали Сessna 208B Grand Caravan (он на фото, правда фотография летняя) бурятской авиакомпании «ПАНХ». Ранее на подобном не летал, поэтому было вдвойне интересней, как оно вообще устроено и приживётся ли маршрут. Странности начались с покупки билета.

На сайте авиакомпании этого рейса не существовало. Ладно, обновить не успели, бывает. Позвонил в иркутский офис, где меня вообще не поняли: «Куда?! Не, туда мы не летаем и билеты не продаём». Ок, думаю, снова наебали, хотя по всем новостям визжали от счастья за новые маршруты. Поехал в кассы без надежды, просто окончательно удостовериться, что такого маршрута нет и никто туда не летает. В кассах, на удивление, выяснилось, что маршрут действительно зарегистрирован и первый вылет намечен на послезавтра. Даже билет можно купить, даже по стоимости, которую озвучили в новостях, правда с комиссией касс. Говно-вопрос, говорю, оформляйте!

С оформлением возникли проблемы. Дело в том, что аэродром назначения в базах есть, но это наименование двадцатилетней давности и туда очень давно гражданские самолёты не летали, от аэродрома осталось одно название и может быть даже взлётно-посадочная полоса, хотя тоже не факт. В общей сложности я просидел в кассах около часа. За это время на помощь сотрудникам касс были призваны все старшие операторы, представитель авиакомпании, другие сотрудники аэропорта. Коллективными усилиями аэродром назначения был определён. В конечном итоге билет мне таки выдали.

Через два дня, как приличный пассажир, я прибыл в аэропорт сугубо заранее в полной готовности ко всему. Покурив форумы по самолёту Сessna и его эксплуатации в северных условиях, я был упакован в весь зимний гардероб — плотная футболка, водолазка, свитер, пуховик, две пары носков, подштанники, джинсы с начёсом… Регистрация, по информации на билете, должна была начаться за 1,5 часа до вылета. В запасе у меня был полноценный час, чем я и воспользовался — курить выходил каждые десять минут, напряжение нарастало.

Рейсы на табло сменялись один за другим, моего не было даже на горизонте. Курить я уже не бегал, а топтался у стоек и пялился на табло. За 15 минут до конца предполагаемой регистрации рейс появился на табло, причём сразу в верхней части списка. Я метнулся к стойке, ожидая набег таких же нетерпеливых, но оказался в гордом одиночестве. Шлёпнул на транспортную ленту чемодан, протянул билет. Девушка долго соображала, где находится пункт назначения, дважды перезагружалась и призывала по телефону старшего. Я уже стал привыкать, но тревожность возрастал. Я просчитывал, какой запас топлива у Сessna и куда мы теоретически могли улететь, если пилоты также не найдут аэродром назначения. За двадцать лет даже правильное наименование выветрилось уже из всех баз, а что осталось от ВВП и аэродрома даже страшно предположить.

На моё удивление, меня таки оформили и я уже собрался бежать на досмотр, как меня остановили: «Чемоданчик-то заберите, он салоне летит…». Ладно, думаю, разберёмся на месте, лишь бы с ним пропустили, на ручную кладь чемодан точно не тянет. Досмотр меня прошел быстро, а на чемодане решили остановиться подробнее.

— Что в чемодане? — с улыбкой, но подозрительно спросила сотрудница службы безопасности.

— Вещи, — логично ответил я.

Чемодан ушел на сканер.

— Фугас какой-то, — моргая выдала сотрудница на сканере.

— Вещи покажем? — предложили мне уже без улыбки.

Открыл чемодан. На горке вещей гордо лежал металлический термос.

— Что это?

— Термос.

— Что в термосе? — спросили женщины.

— Ничего, пустой.

— Откроем? — снова предложили мне безальтернативный вариант.

Открыли термос, заглянули, потрясли. Из него, как и ожидалось, ничего не вывалилось.

— Зачем термос? — задали мне наконец-то стоящий вопрос.

— Обратно на машине поеду, чай заварю… — ответил я.

Дальнейший осмотр прошел без происшествий и буквально через минуту я уже находился в тесном буфере. Не теряя времени, купил литрульку водички за стописят рублей и начал расхаживать в ожидании приглашения на посадку. Мимо меня шли пассажиры на все возможные направления, а мой рейс так и не объявляли. Я уже было отчаялся и засобирался домой, но за пять минут до назначенного вылета на табло мелькнул номер моего рейса. Никаких голосовых оповещений, просто информация на табло с номером выхода. Ок, бегу туда, чтобы первым сесть пройти контроль и по возможности занять хорошее место в самолёте.

На удивление на очередной контроле было пусто. Мой билет проштамповали и сотрудница выдала по рации: «Посадка закончена!».

— В смысле закончена? — малость охренев, спросил я.

— Всё, один пассажир зарегистрирован. Иди к автобусу…

Дело начало приобретать интересный оборот. Я всерьёз думал, что никуда не полечу. Гнать ради одного пассажира самолёт на более чем тысячу километров, даже пусть субсидируемый, идёт вразрез с капиталистическим мироустройством. Может мне уже на борту сделают предложение, от которого я не смогу отказаться? Летишь, а тебе — «За проезд передавай!» — «Но я ж оплатил!» — «Мало! Выходи!» — и сбрасывают обосравшееся тело над тайгой…

Меня проводили к огромному зелёному автобусу. Я скромно сел около первой двери.

— Всё! — сказала девушка водителю и дверь закрылась.

Автобус лихо развернулся и остановился. Двери открылись.

— Всё, выходи! — скомандовал водитель. Мы проехали не более 50 метров, фактически просто развернулись.

— Да ладно, я бы пешком не обломался, — пожал плечами я.

— Не положено! — пробормотал водитель сурово и захлопнул дверь.

Да, а вот и он, красавец-самолёт! По виду старенький, но ухоженный. Возле воздушного судна топтались трое — один отрешенно курил, глядя в небо, второй отрешенно пинал по передней стойке, а третий разглядывал лопасти. Как я догадался позже — это были КВС, второй пилот и бортмеханник.

Один их них оторвался от лопастей, подбежал к хвостовой части и ловким движением дёрнул за ручку — «калитка» вывалилась прямо мне в ноги.

— Залезай! — скомандовал он.

В салоне было теснее, чем в маршрутной истане. Два рядя сидений, справа двойные, слева одинарные. В хвостовой части, слева от входа за занавеской — багажное отделение. Вот такое:

— Багаж сюда! — скомандовал, как оказалось, бортинженер и опустил занавеску.

Я скромно пристроил чемодан в уголок и спросил:

— А садиться куда? Как в билете указано?

— Да куда хочешь! — ответил он.

Я занял двойной диван. Конечно я не корги, но такое одиночное путешествие мне льстило. Так вот ты какой, суровый сибирский чартерный рейс… Сидения оказались мягкие и очень напоминали обычные автомобильные. И ревень безопасности был, похоже, тоже снят с какого-то автомобиля — такой же трёхточечник. Наверняка это обычное оснащение, но выглядело это необычно. Маршрутка, только с крыльями.

Бортинженер расположился на двойном диване спереди и что-то завошкался. Через минуту в самолёт поднялись КВС и второй пилот, захлопнули за собой калитку и бочком по салону протиснулись до кабины. Кабина, к слову сказать, была отделена от салона только какой-то занавеской, которую так и не задёрнули. Приборная панель, как и везде, была обычной китайской грамотой для пассажира, но по центру стойки на подставке был закреплён какой-то планшетник. КВС взял телефон и позвонил, вроде бы как, диспетчерам, запрашивая разрешение на рулёжку и взлёт. А бортинженер, тем временем, начал раздеваться. Так и представил, как бортинженер переоделся в юбку и будет перед полётом показывать мне аварийные выходы, спасжилет и может ещё карамелькой угостит. Но он просто снял тулуп, свитер и разлёгся на двойном диване.

Запустили двигатель. Рёв поднялся оглушительный, но ощущения были классные. Буквально через минуту мы уже взлетели. Разбег у самолёта оказался совсем мизерный, мы даже половину полосы не пробежали — сразу начали набирать высоту и заложив ахриненный вираж, направились в сторону тайги.

Первым делом я снял шапку. В салоне оказалось не холодно, а даже наоборот. Постепенно, как провинциальная стриптизёрша, я снимал с себя всё, пока не остался в одних подштанниках, футболке и носках. Чай-кофе, конечно, никто не предлагал. Инструкций не читали, аварийные выходы не показывали. Думаю, тут и так было всё понятно, захочешь жить — выход найдёшь:

Под сидением ещё болтался жилет, но его я не рассматривал. Лучше было смотреть в окно. Там и правда было ахриненно. Высота небольшая, видно не просто землю, но и весь рельеф, в отличает от высоты полёта больших самолётов, за стеклом была какая-то объёмность.

Видос сделал один, темновато там что-то было, качество говёное. Зелёное спереди — тулуп бортинженера:

Любуясь видами и кушая таблетки от укачивания (на всякий случай) незаметно так просидел почти три часа. Перед посадкой самолёт начал вилять из стороны в сторону и я тут же вспомнил, что в 81-м году здесь столкнулись ЯК-40 и МИ-8, стало как-то сыкотно. Когда начали снижаться я уже чувствовал, что могу отложить кирпичи. Внизу не было НИЧЕГО, просто тайга, усыпанная снегом. Но мы упорно снижались. Когда до земли оставалось метров 10, мне срочно захотелось выйти, прямо на ходу. Шансов выжить, как казалось мне, будет больше, если я просто выпрыгну. Но мы коснулись мифической ВВП. Знаете, ощущения очень похожи с тем, когда вы на полном ходу съезжаете с асфальта на гравийку, только не снижаете скорость и не тормозите, а продолжаете нестись вперёд.

Я орал как сучка, но из-за шума двигателя меня вряд ли кто-то услышал. По обе стороны от несущегося самолёта были двухметровые сугробы, до которых крылья не доставали считанные сантиметры, как мне казалось. Это было пиздатей любого аттракциона…

Самолёт резко замедлился, остановился и тут же развернулся. Двигатель сразу выключили. КВС взял телефон и сообщил кому-то: «Всё. Прилетели. Через 15 минут обратно…» — наверное, это снова был диспетчер.

Бортинженер открыл «калитку» и первым выбежал на свежий воздух. Я снял занавеску на багажном отделении, вытащил чемодан и тоже вывалился наружу. Метрах в тридцати от самолёта стоял красный микроавтобус. Из него выбежала женщина в шубе и жестом позвала меня.

— Залазь! — скомандовала женщина и я таки залез в микроавтобус. Меня встретили пять испуганных лиц. Одно лицо было перемотано бинтами и в гипсе на всех частях тела.

— А у вас водички не будет? — прервал тишину один из испуганных.

Я молча достал литрульку воды по стописят, купленную в аэропорту, и протянул мужику:

— Забирайте!

— Спасибо! А то мы забыли купить. — ответил мужик и кивнул на мумию в гипсе, — Вот родственничек из Иркутска приехал на Новый год, на машине вчера катались и разбились. В больницу надо ему срочно, а тут самолёты летать стали. Вот и эта…

Посидев в тишине ещё пару минут, я наконец-то понял, что туплю. Открыл дверь и пошел в сторону забора — единственного, что осталось от аэродрома.

— Мужчина! — крикнула женщина в шубе, — Вы куда?! Сейчас уже поедем!..

Собственно, меня не волновал транспорт, который должен был доставить меня до населённого пункта. Не надеясь на сервис (суммируя всю путаницу с рейсом и учитывая, что это первый рейс за долгие годы — меня вполне могли оставить на этой ВВП, откуда до точки назначения ещё километров 20) я позаботился, чтобы меня встречали.

— Да меня встречают! — махнул я рукой и побрёл по свежим сугробам в направлении выхода..

Другие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *