kreatiffchik.ru

Несколько дней назад, переходя дорогу у филармонии, я видел Т. Ты её должен помнить. Видел её позапрошлым летом, даже два раза! Т. – подруга подруги моей мамы. Подруга младше моей мамы, а Т. младше подруги моей мамы. Она моя ровесница; может на год старше, я не помню. Ну ты понял (7-7). Т. совсем не изменилась. Она меня не заметила, а я успел рассмотреть её лицо. Не изменилась. Даже те же кудряшки, а когда-то она грозилась выпрямить волосы. Ещё я видел Т. около года назад на каком-то концерте. Тогда она меня тоже не заметила, а я стал избегать концертных мероприятий. Не из-за неё, кончено. Просто тогда мне подумалось, что если я и могу встретить «старые лица», то только на концертах. У «старых лиц» похожие вкусы, между нами всегда было что-то общее. А что общего у меня с Т.?

Мне было тогда лет десять или девять. Меня отправили в ссылку на дачу к бабушке. А тогда мне там нравилось, ссылка была лучше любого курорта. Бабушка пыталась научить меня выращивать цветы, но из этого ничего не вышло. Тогда мои обязанности ссыльного ограничились только походами к магазину, что был на три линии ниже, а так же я следил за маршрутами автобусов, книгами, отданными на временное терзание соседям, ещё я оповещал бабушку о начале сериалов по телевизору. Такие нехитрые занятия. Понятное дело, что в остальное время, я был сам себе на уме. А Т. я заметил, когда расспрашивал водителя одного из автобусов о стоимости билета. Т. жила на противоположной стороне линии; туда я зачастил. Так бывает, что мальчикам девяти-десяти лет просто нравятся девочки. Нравятся и всё тут, а Т. мне нравилась. В доме её бабушки ближе к вечеру собирались все окрестные дети моего возраста. Уже не помню как, но я вписался в эту компанию. Нас было настолько много, что мы образовывали кружки по интересам. Например, компания, в которой была Т., играла в карты, а наша компания дралась с другой компанией; ну и так далее. Самое интересное, что все многочисленные компании вполне комфортно чувствовали себя на одном дачном участке. Тут мои воспоминания обрываются, но я помню, что не сказал Т. ни слова. После того лета, я не видел её несколько лет.

Меня выгнали из одной школы и я перешел в другую. Несмотря на то, что и в этой школе я «проучился» всего два дня, впечатлений у меня было масса. Я увидел тех самых ребят, с которыми мы вместе дрались на дачном участке бабушки Т.; и саму Т. я тоже увидел. Она училась в моей параллели, а уроки в эти два дня моего пребывания в новой школе, нам ставили в соседних кабинетах. Я опять не сказал Т. ни слова, хотя мог бы. И что бы я ей сказал? Что мальчикам иногда просто нравятся девочки? Глупо. Может быть, я бы и сказал что-нибудь, но меня выгнали и из этой школы. Прошло ещё несколько лет.

Подруга моей мамы сказала, что одному человеку нужна помощь. Ко мне редко обращаются за помощью, а тогда это было и вовсе дико? Ну что я тогда мог? То же, что и сейчас – практически ничего. Но если тогда я смог бы сделать что-то в принципе, то теперь я этого не хочу. В общем, мне дали телефон Т. Я чем-то помог (так и не могу вспомнить чем именно) и мы ещё около месяца разговаривали по телефону. Представляешь, я только через месяц понял, что это та самая Т.! И мы встретились.

Мы сидели на пляже, пили пиво и о чем-то разговаривали. Она рассказывала о своем детстве, о школе, друзьях, а я понимал, что она меня не помнит. Это такое ощущение некой тайны. Человек рассказывает о себе, а ты знаешь всё-всё и даже можешь что-то добавить, но молчишь и глупо улыбаешься.

От неё пахло чем-то домашним. Родным, но не приятным. Какие бы духи, в каких бы количествах она на себя не выливала, от неё всегда пахло одинаково. Т. вечерами ходила в моей куртке, а потом я дома пытался заглушить этот запах. На самом деле, я сейчас понимаю, что моя куртка ничем не пахла. Но мне казалось иначе. А Т. каждый вечер снова была в моей куртке просто потому, что ей так нравилось. И даже с этим запахом, даже тогда, она мне нравилась, как может просто нравиться девочка маленькому мальчику. Т. имеет право меня ненавидеть. Причины есть…

Год назад подруга моей мамы рассказывала, что Т. вышла замуж. Сказала это не специально, но тут же осеклась и моментально об этом забыла. Знаешь, а мне правда было всё равно. Даже стало легче. Я никогда не любил Т., у меня даже в мыслях этого не было. Было приятно вспоминать и возвращаться туда, назад, к прошлому. Кудряшки, воспоминания, запахи, ненависть – это всё где-то там. И знаешь почему? Просто иногда маленьким мальчикам перестают нравиться маленькие девочки.

Жизнь может быть очень простой. Особенно летом, когда некуда спешить и абсолютно нечего делать в этом большом провинциальном городе. А ещё этим летом твоя молодость, т.е. банальное отсутствие работы и денег. Вроде уже устал от собственного раздолбайства, а ни на что другое сил не хватает. За окном та же жара, те же выходные и никогда ничего не меняется. Кажется, так уже было пару лет назад, но в другом городе, который, тем не менее, очень похож на этот.
Самая большая ценность этой простой жизни – это сигареты и пара-тройка сгнивших печенек на столе. А больше и не надо, а больше и не будет. На одном никотине и ржавой воде из-под крана можно жить довольно долго, не верится, но это так. И ведь ничего не сделаешь, всё просто по максимуму.
В такой жизни отсутствует понятие сна. Ты вроде бы и спишь, но не помнишь когда именно, где и с кем. Когда под вечер начинает ломить мышцы, а в голове появляется похотливо-расслабленные мысли – значит прошлая ночь удалась. А где был этой ночью? Да хрен его знает. Где-то был, где-то присутствовал. А с кем? Тоже не вспомнить. Могу поспорить, что те люди, с кем ты был прошлой ночью, тоже уже забыли о тебе. Это уже зимой кто-то где-то скажет: «А! Мы же где-то как-то да?». «Ваще!..» – ответишь невнятно, а сам будешь думать: «А ты кто, собственно?».
Но большинство ночей простой жизни проходят в одиночестве. «Одиночество» – это потому что ты единственное живое существо в этой квартире, а так совсем даже не одиноко. Кто ещё может знать тебя лучше тебя самого? Клонированная копия себя в зеркале с паутиной трещин – это лучше, чем любой собеседник. Да, и вспомнить с кем в последний раз, кроме собственного отражения, разговаривал – проблематично.
Контраст полупустой квартире придают кроваво-красные шторы, под которыми ровной батареей выстроились пустые бутылки «Мерло» производства Чили вперемешку с отечественной «Кадаркой». Хочется чувствовать себя алкоголиком, но не получается – забыл, когда пил последний раз. И даже сейчас, когда очень хочется, выпить невозможно. Молодость, отсутствие работы и денег. Простая жизнь, парень. Месяц июль. 2007 год.

Чертово время и чертовы люди. Как они надоели со своими проблемами. Тонны бумаги за месяц, ещё целая стопка непрочитанных книг. Ну сколько можно?!
-Пожевать бы…
-У тебя же через три минуты доклад.
-Есть хочу. Курить хочу. Доклад не хочу.
Десятки разноцветных слайдов с графиками. Люди с диктофонами, блокнотами и камерами. Когда фотографирую я – улыбается; мне можно, я следующим эшелоном. Два невыносимых дня и ради чего? Диплом, звания, новые перспективы. Если честно, то просто хочется курить. Два часа в душной комнате над проектором и ноутбуком, потом тридцать минут за кафедрой, пара километров по бесконечным коридорам и наконец-то сигарета. Не разговариваем. Словарный запас на сегодня исчерпан.
Очередная металлическая кнопка под нижней губой. На языке россыпь из трёх маленьких гаечек. Говорят, к пирсингу быстро привыкаешь. Только иногда чувствуешь металлический привкус во рту и тошноту. Если начинается аллергия на любой из металлов – убрать всё металлическое, в том числе и нагрудный крестик. Его положить в карман, а лучше – выбросить. У неё аллергия не на веру, а на религию, может даже на самого б-га.
Забежав на пятый этаж, начинает материться. Усаживается рядом со мной и говорит, что хочет бросить курить. Эту песню я слушаю уже два года, а на деле все знают – мы оба никотиновые наркоманы. Больше сигарет она любит только свою сестру. Они совершенно непохожи, иногда ненавидят друг друга, иногда не могут что-то делать по отдельности. Любить ненавидя – тот ещё парадокс, так же, как и аллергия на б-га.
Ты часто вспоминаешь детство. Помнишь каждую минуту несчастий, знаешь все свои изъяны и успешно используешь их. Самый главный ресурс жизни – собственные достижения. Наверное поэтому в рамке на стене очередной кусок картона, а в кармане куртки сигареты и зажигалка. Посмотри, в пакете бутылка коньяка.
Во мне тогда что-то увидели. Что именно – я не знаю. Просто дали желтый шарфик, накинули сверху пальто и отвезли в старый покосившийся корпус. Подобралась занятная компания. Мы, в желтых шарфиках за обшарпанными столами, пара десятков серых лиц и счастливая семёрка ученых мужей. Вся чертовщина уложилась в три минуты, осталось ещё десять секунд, которые нужно занять. Тогда она хитро улыбнулась.
-Мы сделаем вас красиво…
Красиво сделали не раз, не два, не три. Экстремальный тренинг с алкоголем и таблетками – лучшая терапия для офисных работников. А как нужно развлекаться – это другая история…
Иногда рад, что связался с такими людьми. При них можно думать, а можно не думать. Можно решать задачи, а можно пить пиво. Слайды, графики, тренинги, конференции, доклады. Она человек науки, я иногда тоже. А ещё бизнес, но про это мы никогда не расскажем.

Когда чувствуешь себя картофелем, завернутым в фольгу; когда тело плавится, а по вискам колотит невидимый кузнец-садист, да колотит с таким усердием, что только держись! – работу свою он делает явно на совесть; когда невозможно сидеть на месте, а при движении в лицо бьют раскаленные волны воздуха – всё это невыносимо, хотя выносить приходится, раз за разом. Это жара другого рода. Это не горячий пляж Лас-Пальмаса и не пустынный зной. Это всё намного проще. Это Сибирь, причем в январе месяце, в самом «сердце» холодного фронта. Это железная коробка, вагон № 9, скорый поезд из пункта А в пункт В.
«А что я тут делаю?» – вопросы задавать слишком поздно, они из разряда насущных переходят в разряд риторических. На градуснике вагона +32 градуса. Голые торсы соседей по вагону, мокрые лица, запах десятка дезодорантов… Вот ведь что интересно: за стеклом -32. Снежные покрывала на деревьях, метровые сугробы, окоченевшие люди на станциях.
Выхожу покурить в тамбур и тут же с ног сбивает невидимая кувалда настоящего мороза, а в затылок всё ещё стучит бревно раскаленного купейного воздуха. Отечественные железные дороги предоставляют своим клиентом поистине огромный выбор: свариться или замерзнуть. Я всё-таки предпочитаю замерзнуть, жару моё тело не того.
Туда, потом сюда, возвращаться обратно и снова покупать билеты, проездные купоны, черт знает что ещё – главное двигаться. И не важно как получится на этот раз, ощущение дороги и движения – в этом что-то есть. Что – не скажу, но что-то определенно есть. Даже не это женщина лет сорока с диким взглядом провинциального коммерсанта и не её малолетний сын с повадками истерика, которые оказались в моем купе. Другое. И уж точно – хорошего в этом мало. Всегда бывает мало этих дорог, сигарет, минеральной воды местного разлива, но всегда много людей и обязательные невыносимые условия, как есть сейчас – жара. И в этом нет и никогда не будет смысла.
Отличительная черта всех транспортных средств – это нереальные температуры. Либо невыносимо жарко, либо невыносимо холодно, третьего никогда не дано. И хочется списать всё на свою собственную вредность, на свою ненависть к поездам, машинам, дорогам, самолетам, фирмам перевозчикам, евреям, идиотам и к коммунизму в конце концов! – но градусники, термометры и Гидрометцентр говорят иначе – именно про то, что всё-таки стоит ненавидеть поезда, машины, дороги, самолеты, фирмы перевозчики, евреев, идиотов и, как ни странно, коммунизм. Чем больше катаюсь по городам и весям, тем больше верю в евгенику и филантропию – два основных обуславливающих фактора. Но всё проходит по приезду и каждый раз начинается заново. Темя для диссертации?..
Всё это неприятно. Но когда через неделю или через две по приезду стоишь на трамвайной остановке, ощущая как подбирается всё выше дикий холод, и слушаешь при этом песни про жаркое солнце Майами в исполнении негров – становится смешно и грустно. И что я делаю здесь сейчас? И что я делал во всех этих жарких или холодных коробках? Этот мир меня когда-нибудь достанет. Чесслово…