kreatiffchik.ru

…Не говоря уже о понятных каждому неудобствах, которые я претерпеваю от этого – ведь, принимая во внимание насущную необходимость памяти, Платон с достаточным основанием назвал ее великою и могущественною богинею ^[1] , – в моих краях, если хотят сказать о том или ином человеке, что он совершенно лишен ума, то говорят, что он лишен памяти, и всякий раз, как я принимаюсь сетовать на недостаток своей, меня начинают журить и разуверять, как если бы я утверждал, что безумен. Люди не видят различия между памятью и способностью мыслить, и это значительно ухудшает мое положение. Но они несправедливы ко мне, ибо на опыте установлено, что превосходная память весьма часто уживается с сомнительными умственными способностями. Они несправедливы еще и в другом отношении: ничто не удается мне так хорошо, как быть верным другом, а между тем, на моем наречии неблагодарность обозначается тем же словом, которым именуют также мою болезнь. О силе моей привязанности судят по моей памяти; природный недостаток перерастает, таким образом, в нравственный. «Он забыл, – говорят в этих случаях, – исполнить такую-то мою просьбу и такое-то свое обещание. Он забывает своих друзей. Он не вспомнил, что из любви ко мне ему следовало сказать или сделать то-то и то-то и, напротив, умолчать о том-то и том-то». Я, и в самом деле, могу легко позабыть то-то и то-то, но сознательно пренебречь поручением, данным мне моим другом, – нет, такого со мной не бывает. Пусть они удовольствуются моею бедой и не превращают ее в своего рода коварство, которому так враждебна моя натура.

Де Монтень
тысяча пятьсот восьмидесятый год

В вопросе о лжецах главное вовремя обращаться к своей совести. Это и в случаях, когда кто-то говорит о моей плохой памяти, и тогда, когда сам подозреваешь кого-либо в её отсутствии. Главное усвоить для себя, что ты сделал всё, что мог в данной ситуации. А если и забыл – это не сыграет очень большой роли в жизни конкретно моей, или жизни моих близких. Всё самое важное остаётся в памяти, всё ненужное – улетучивается. Так зачем терзать себя невыполненными обещаниями, если сам организм от них отказывается?
Иногда причитания других переходят в самую большую крайность – они говорят то, что у них на уме. Это полезно лишь в том случае, если перед ними некто им не приятный.
«Всегда будь готов высказать то, что у тебя на уме, и негодяй будет избегать тебя» (У. Блэйк).
Получается, что люди, впавшие в крайность, ставят меня на место негодяя. Негодяя, которому можно всё высказать и не бояться, что они потеряют с ним всякое общение. По истечению времени они, конечно, остывают. Только остыв они уже не вернут того былого отношения меня к ним. Тогда, говоря с горяча – они не врали, теперь извиняются, хотя на самом деле в голове остаются те самые слова, в которых получается, что я негодяй. Извинениями они лгут. Лгут самым противным способом – извинениями! И если можно принять ложь, как необходимое, то в данном случае – она останется навсегда…

(21 мая 2007)