kreatiffchik.ru

Его называют литературной находкой 2008 года, а для меня он находка всей жизни. Влюбился в его записи с первой строчки. Раз и навсегда. Рад, что познакомился с ним не после прочтения книг. Рад, что он стал для меня недосягаемой звездочкой в пучине дней. Рад, что нашел его среди тысяч других.
Кажется, его записи пахнут корицей, восточными специями, детской мечтой, сказкой, Стамбулом, свежими чернилами, фруктами, Босфором… Вселил в меня веру, однажды дал то, без чего я теперь не могу жить. Читаю его строчки и погружаюсь в сказочный мир моей детской мечты. Мою мечту, мои детские сказки пишет другой человек и я этому безумно рад.
Поверил в сказочность мира, растворился в жизни kokesi и вписываю в свою жизнь новый сценарий. Мне теперь не страшно быть сентиментальным, чувствовать этот мир на кончиках пальцев, менять города и искать. Я знаю, что однажды найду своё место, своих людей, свои детские сказки. Теперь я это твердо знаю и уверен, что так оно и будет, а до kokesi даже не думал об этом.
Эльчин – безграничная душа с восточным сердцем и запахом Босфора. Настоящий волшебник и кулинар счастья. В его записях нет слов, его записи – это часть его души, которую он дарит людям. Самый щедрый человек востока.
Научил радоваться и научил грустить. Радоваться мелочам, улыбаться собственной душе; грустить по себе и для себя. Научил не отказываться от прошлого, а вспоминать его и хранить, с улыбкой и легким налетом грусти. Научил видеть в людях небеса. Научил раскрашивать мир в краски своей души. Научил дышать.
Мечту нельзя купить или отнять. Душу невозможно спрятать в темном чулане. Нельзя запретить чувствовать и любить. Невозможно отказаться от себя и не любить. Каждый находит себя. Кто-то раньше, кто-то позже. Эльчин нашел себя и поделился своей находкой со всем миром. Наверное, именно за это ему и благодарны.
Волнуюсь, когда он не пишет. А если вижу его записи – читаю сразу, через час возвращаюсь и перечитываю. Когда над головой сгущаются тучи – знаю, что мне почитать, чтобы вновь поверить в мечту и не забыть свою сказку.
Яркие восточные краски в сплетении букв, запах корицы, прикосновение Босфора. Такой далекий и такой сказочный мир. Но до него можно дотянуться рукой. Правда, Эльчин? Правда, что можно самому стать частью восточной сказки?..
Записи из дневника и строчки из книги «Сладкая соль Босфора» уже разошлись на афоризмы, высказывания, мысли. Часто вспоминаю строчки Эльчина, стал воспринимать этот мир иначе, в других красках и под другим углом. Ловлю себя на том, что стал называть вещи на восточный манер, про себя называю людей другими именами. Даже иначе стал относиться к еде. Ем много фруктов, овощей, стал противником жирной пищи.
Нет, я не поменялся кардинально, я просто стал немного другим. Теперь я верю, люблю, вспоминаю, отдаю себя и ищу. Эльчин даже не знает, скольким людям он дал новую жизнь, скольких он заставил верить в свою мечту и идти к своей сказке.

***

Ухожу к мосту над Ангарой рекой. В руках томик «Сладкая соль Босфора» Эльчина. Второй день погружаюсь в строки. Перечитываю главы, которые, кажется, написаны именно для меня.
Через час закрываю книгу, запоминаю страницу. Иду писать свою сказку в книге души.

***

Эльчин, не твоя вина, что за семь морей улетают птицы по осени.

Я не скрываю, что мне хочется летать. Пожалуй, это не просто детская мечта. Временами я понимаю, что завидую ей. Она с восторгом рассказывает, как это страшно и трудно. А я улыбаюсь, не хочу выдавать свою зависть.
Мы видимся с ней раз в несколько месяцев – больше я не выдерживаю. По телефону общаемся всё же чаще, но каждый разговор заканчивается тем, что она бросает трубку.
Она искренне улыбается и говорит, что с последней нашей встречи я похудел. Не знаю, может действительно так.
Я не могу находиться в её обществе долгое количество времени. Наверное, потому, что она запрещает мне курить. Её запреты мне не понятны и зачастую не обоснованы.
В серых глазах читается любовь ко всему миру и недоверие к людям. Моим друзьям не нравится её голос, её манера говорить. Хот, даже не смотря на голос, – она могла бы занять место на обложке любых журналов.
Парашютный спорт очень давно. После каждого прыжка она присылает мне смс, наполненные восторгом свободного полёта.
Её очень легко задеть, но и так же легко подвести к хорошему настроению. При всём этом ей трудно управлять. Кажется, что она не может воспринимать чужие мнения, впрочем, и свои тоже.
Она до сих пор строит на меня планы. Иногда понимает, что ошибается, но идёт до конца. Делая очередной шаг в пропасть – мечтает, чтобы парашют не раскрылся.
Мне зачастую не понятна её искренность. Она из тех, кто не боится открывать свои мысли без лжи.
Ещё мне нравится, как она злится. Делает это, опять же, искренне, с криками – настоящий скандал. А я смеюсь и курю. Раздражает. Разворачивается и уходит. А я всегда знаю, что она вернётся и скажет до боли знакомую фразу: «Ты меня хоть проводишь?..»
Трудно сказать сколько мы знакомы. Сложно поверить, что она может вот так ко мне относиться.
И каждый раз она, сидя в автобусе, плачет. А у меня одна фраза: «Встретимся через пару месяцев».

(17 июня 2007)

Сны обычно приходят под утро. Зачастую они неразборчивые, без всякого смысла, но со знакомыми лицами, местами. Проснулся. До вечера сон окончательно сотрётся, а пока хожу по комнате и хочу набрать знакомый номер. Вряд ли хоть какой-нибудь из моих снов является вещим. Моего звонка явно не ждут, да и сказать мне нечего. Это просто напоминание самому себе о людях, которые когда-то окружали меня.
Вечер. Сон окончательно забыт. Звонит она. С незнакомого номера. Как обычно смеётся, а что будет дальше – я знаю.
Звонит с Красноярска. Сидит толи в баре, толи в кафе. Как обычно не одна, но ей грустно…
Как образ перед глазами встают светлые хорошие волосы. Аккуратный нос, точёная талия. Ни одной лишней линии, всё её только украшает. Запомнил её в летнем лёгком костюме. С розовой сумочкой и белоснежной улыбкой…
Последний раз я видел её перед Новым годом. Ровно за шесть часов. Не думал, что придёт, хотя договаривались. Пришла.
В этом самом садике мы и познакомились. Даже не помню, как давно это было, но давно. Каждый гулял здесь своей компанией. Беседки бронировались под вечер, и под каждой крышей был неумолкающий гомон, звон пивных бутылок и свои маленькие трагедии. Её я заметил сразу. Яркая, до безумия красивая и лёгкая на разговор. Никогда не ставила себя выше других, была собой. Если ей что-то не нравилось – говорила сразу, всё как есть и до конца. Мы видели лица друг друга каждый вечер, и вот однажды она предложила проводить её до дома. Молчала и смотрела себе под ноги, о чём-то думала.
В следующий вечер нас поженили. В шутку конечно, но прилипло надолго. Она и по сей день записана у меня в телефонной книге как «Жена». Ни больше, ни меньше.
Время шло. Мы виделись всё реже и каждый раз в этом самом садике. Каждая встреча начиналась с забитой фразы:
-О, муж?! И где ты шлялся, скотина?! – Отшучивался. Она тоже смеялась. Разговоры были быстрые, сбивчивые и после каждого из них она плакала. Казалось, что она открывала свою душу полностью, доверяла самое сокровенное. Почему её искренности был достоин только я – загадка навсегда. Может потому, что я молча слушал и не перебивал? Загадка…
Много курит. Не скрывается с сигаретой по подворотням:
-Пусть знают обо мне всё. Это только на поверхности. А что внутри – неизвестно никому. – В этом вся она.
Ещё носит в сумочке газовый баллончик – хоть какая-то защита своей красоты. Она знает, как выглядит. Знает, что ей вслед оборачиваются, и точно умеет читать мысли.
Дома закатывала скандалы. Хотела перевестись в самую плохую школу города. Папа, владелец автомастерской на краю города, сопротивлялся. Но когда она объявила войну всему миру – согласился. Самая плохая школа города, в которой учился и я, даёт необходимые качества сильного человека. В этой школе сложно лавировать между разными группами людей. И за все проступки приходится отвечать своей головой, в прямом смысле. Не сломалась, как говорили многие, выжила. Отец каждое утро привозил её на иномарке, а со школы она шла одна. По дороге домой заходила в садик и забирала своего младшего брата.
Я не знаю как давно, и при каких обстоятельствах, она потеряла маму. Было это ещё до нашего знакомства. Никогда не заводили разговор на эту тему. При случае повторяет, что свою мачеху ненавидит, а сводного брата любит больше всех на этом свете. Все носит с собой его фотографию…
Однажды она приехала ко мне на дачу. Как-то нашла, узнала, вычислила. В будний день все дачники уехали в город, а перед окнами дачи появились жёлтые шашечки такси. Ночевал я тогда один и гостей не ждал, а её особенно. До сих пор не знаю, как она нашла мою дачу в этом огромном садоводстве – видимо и это останется для меня тайной.
Приехала чуть пьяная. Молча зашла и села на кухне. Затем начала быстро и путано говорить, запивая слова пивом. Срывалась на крик, плакала. Отказалась лечь внизу – кое как поднял её на второй этаж, постелил на кровати. Она уснула быстро. Что-то бормотала и крутилась юлой. Сам долго курил на балконе и считал звёзды. Постелил себе на полу возле кровати и уснул, оставаясь этой ночью хранителем Алёнкиных снов.
Утром проснулся от чудного запаха. Алёнки не было. Удивляясь, как я мог так крепко уснуть, спустился вниз. А на кухне Алёнка уже заканчивала готовить мясо. Удивился как никогда. Алёнка улыбалась:
-Извини, но пришлось порыться у тебя в холодильнике. Мяса захотелось очень сильно. Ты не против?
Конечно я был не против. Мясо у неё получилось просто великолепное.
Через час она уехала. Быстро собралась и побежала на остановку. Проводить не разрешили, только взяла три сигареты на дорогу.
Её личную жизнь сопровождали разные лица. Были и холёные мальчики, и боксёры… Сколько бы не продолжались отношения – никому не оставляла шансов. Казалось, будто она берёт от них нечто жизненно важное и отпускает. Каждый из них со временем затухал. Каждый пробовал начать с ней всё с начала, но она уже взяла своё, и они оставались ни с чем.
Мне трудно представить, что творится у неё в голове. Никак не пойму, зачем она катается из города в город, что она там пытается найти и ничего не знаю о её планах. Позавчера говорила, что скоро всё закончится, она выберет город и останется там навсегда. Не хочет вспоминать о своих неудачах, не любит описывать прошедший день, но как всегда плачет.
Когда плачет – не разрешает дотрагиваться до себя, видимо считает себя очень беззащитной. В неё все видят сильную молодую и красивую девушку – она не хочет их разочаровывать. Играет на нервах, на своей жизни, на людях.
Ангелов вокруг неё полно. Вот только почему-то все до плоти её падкие…
В конце нашего разговора перестаёт плакать. Говорит, что ещё позвонит. Ничего не обещает. Последний раз всхлипывает и отключается…

(11 мая 2007)

Как она не любила находиться на поводке, знали не многие. Своенравная девушка со своими мерками жизни, но и с большой долей понимания. Хотя её понять было труднее всего. Её я знаю уже лет пять, два из которых она меня терпеть не могла. Причины придумывались разные, но всегда были не существенные. Она казалась мне самой худой девушкой, которую я когда-либо видел. Помню, как она рассказывала мне про своё детство. Показывала маленькие белые шрамы на ногах и рассказывала, увлечённо рассказывала. Но самый замечательный шрам был у неё над левой бровью. Он был едва заметен и придавал ту изюминку, которая делала её особенной по сравнению с остальными. Практически с самого детства у неё была подруга, которую, так же как и её, звали Аней. Они вместе могли вывести из равновесия практически любого. Её отношение ко мне изменилось кардинально после одной зимней посиделки у её подруги, Ани. Я это ощутил уже потом, спустя довольно большое количество времени. Вскоре они поссорились с подругой, хотя ссоры были достаточно частыми, но на этот раз навсегда. Наступила полувзрослая жизнь. Красивые машины, клубы, Андрей. Тот самый Андрей, который и пытался держать её на поводке. Он был не первым, кто пытался это сделать, но, пожалуй, самым ярким из всех. Андрей был младше её на год, если бы она узнала это сразу, то никогда бы к нему не подошла. Но роман завертелся и зарос густым кустарником романтический отношений. Странно, но этого практически никто не увидел, не смог разглядеть изменений в поведении. Позже всё прояснилось. Андрей частично влился в тесную струю нашего коллектива и мы не раз соображали «на троих». Ей одновременно подходит грустное и беззаботное выражение лица. В начале вечера оно было радостным от моря красивых цветов и цветных коробок, которые прятали ценное содержимое. Под конец лицо становилось грустным, и в свете яркого прожектора можно было заметить на долю секунды маленький шрам над левой бровью. Лицо наливалось грустью – поводок натянулся. Запрет, ещё запрет, но без запретов жизнь ей не представлялась полной. Почти два года строгого поводка и она освободилась. Не надолго правда, теперь у неё новый поводок. Но между поводком из роз и чёрной кожи был перерыв. Хотя он наверно продолжается до сих пор, но становится всё меньше и меньше. А в самом разгаре она взлетела на итальянский паркет и исполнила то, чему её не учили. Она выдумала всё сама, за одну ночь под бдительным взором коменданта. Но поводок натягивается снова, она и сама верит в его фантастические способности. Но долго так быть не может, поводок вновь оборвётся, как и несколько месяцев назад и она вспомнит, вспомнит всех. Вот только вспомнят ли все её шрам над левой бровью? Боюсь, что нет.

(2 апреля 2007)