33
А я помню те два дня. Скучный карнавал на квартире и прокуренную кухню. Даже когда человек грустит, от него может исходить свет. Добрый, мягкий, почти незаметный и грустный. Прокуренным голосом рассказывать о своих маленьких трагедиях, смеяться над своими мыслями и помнить то, что давно нужно было забыть. Бесконечные дни, разбитые по минутам и вечные ночи. Кажется, сна нет совсем, а если он есть, то какой-то сумбурный, невыносимый. Думаешь, что лишь бы дотянуть до утра, а утром всё начинается опять. Голоса, люди, телефон. Невыносимые будни и такие же невыносимые выходные. Убежать, спрятаться, задернуть шторы, очки с затемненными стеклами и курить очень долго, пока не закружится голова.
Чрезвычайно красивый человек. Как внутри, так и снаружи. Красивый чуть хрипловатый голос, который знает всё-всё. Не больше людей, которые могут спокойно рассказывать про себя. Слова словно принадлежать другому, а рассказ не заканчивается. Автор этих рассказов словно пишет на бумаге автобиографию своей кровью. Автор долго не говорил и вот подвернулся момент. С чего начать?
Попав прямо на самое интересное место, я долго слушал. Две ночи, два утра, два вечера можно было лежать на кровати и только слушать. Кто-то прямо при тебе пишет роман, ты читаешь его мысли и замираешь, когда голос прерывается на очередную затяжку. Таких долгих ночей не было больше никогда.
Родители назвали её Асей. Я больше не знал людей с таким именем, а редкое имя – признак человека, по которому жизнь прокатится колесом не один раз. Все непохожие люди, все повторяющиеся истории, а этот человек один. Непонятный, скрытный, грустный и повторяющий все судьбы всех героев мелодрам. Чай с мятой, горсть антидепрессантов на столе, сигареты со сладким дымом. Лишь бы не проснуться и запомнить всё до конца.
Горожанка. Обожает свой город, обожает все города разом. Улицы, переулки, дома, все злачные места и все люди подстраиваются под её ритм и танцуют вместе на площадях, в клубах, барах и маленьких квартирках. Весь город светится для одного человека и происходящее вокруг – один огромный карнавал. Грустный, с терпким привкусом, но бесконечный, как и сама жизнь. А каждая жизнь – это ещё одна ночь в городе, который заменил родителей и собственные мысли. Думать в унисон с городом может только человек с её именем.
Утром будят заводной музыкой и настоящим лимонадом. Ночью по городу прошел снегопад, а значит надо спешить, пока по этому снегу не проехали субботние маршрутки. Вчетвером идет по парку, улыбаемся и молчим. А за кованой оградой проносятся люди этого большого города. Они держат ритм. Давай танцевать?
Прямо на выходе из магазина распиваем на четверых бутылку коньяка. Начинается домашний вечер с мясом по-французски и рассказами. Рассказывают все, кроме неё. Знает, что завтра меня здесь не будет, а то, что было сказано – тайна одного человека, забывшего всё, кроме имени. Оно нацарапано на дне души, в которой столько всего, что невозможно рассказать всё это за одну жизнь. Наступает ночь, а вместе с ней рассказы о том, что было и что будет. Даже у необычных людей обычные мечты, но всё получается настолько красиво, что даже не верится. Красиво и грустно. Безумно, сумбурно, но в каждом слове целая радуга человеческой трагедии.
Просыпаюсь на второй день. Убиваю похмелье лимонадом и собираюсь обратно. Уже почти месяц, а меня никто не видел. Есть возможность остаться здесь навсегда, никуда не уезжать, но я еду. Никто и ничего не узнает, но я буду знать и помнить два последних дня, в которых не было места моей жизни. Она прожита другими, да и здесь я прожил чужую жизнь, но какую.
Двухдневный сон заканчивается открытой дверью, последней сигаретой прямо в коридоре и словами. Просыпаться не хочу. Не хочу заканчивать то, что и не могло начаться. Неужели всё это было только в твоей голове? Тогда ты первый, никто ещё не делал фотографий во сне.
Через год или два я приеду снова. Тогда мы поменяемся местами и рассказывать буду я. Всё-всё, с фотографиями и записями из личного дневника. Лимит в две ночи меня не устраивает, я хочу вечность.
